Город, в котором не было пыли, казался ему ненастоящим. Воздух, непривычно чистый, обжигал легкие, а солнечный свет, не затмеваемый вечной гарью, слепил глаза. Эррол медленно шел по краю нового Нимостора, в котором никогда не был, и чувствовал себя обманщиком.
Его кожа, в беспорядке украшенная участками грубой чешуи, отливала на солнце тусклой бронзой. Он был полудраконом, чужеродным осколком старого мира, затерявшимся в этом сияющем новом. После того как Темная секта выжгла зло из старого города, а Подземелье захлопнулось, на поверхности восторжествовала идиллия. Люди и драконы, руины и надежды — всё смешалось в хрупком, но прочном мире. Добро, оставшееся в недрах, вышло на свет и отстроило цивилизацию без жестокости, грязи и лжи.
«Это сон, — беззвучно твердил Эррол, и его собственный, низкий голос отдавался гулким эхом в черепе. — Всего лишь мои фантазии. В реальности всё не так».
Он зашел в парк, где смех детей звучал слишком громко, чтобы быть правдой. Идиллия была выверена до мелочей, и от этого сжималось сердце, привыкшее к хаосу. Эррол присел на скамью, наблюдая. Его драконья половина, дремлющая под кожей, чутко улавливала незримые вибрации мира. И сейчас она посылала в кровь тревожные импульсы. Что-то должно было случиться. Что-то плохое.
Оно материализовалось в виде маленькой девочки, которая, заливаясь смехом, влетела в него, споткнулась и с размаху рухнула на землю, увлекая его за собой.
— Ой! Простите, я вас не заметила! — она вскочила с грацией юной кошки и, залившись румянцем, принялась сметать несуществующую пыль с его плеча. Ее пальцы на мгновение коснулись чешуи, но в ее глазах не было ни страха, ни отвращения, лишь искреннее смущение. — Вы не ушиблись?
Эррол поднялся, стараясь скрыть удивление. Он привык к иным реакциям.
— Впредь будь аккуратней, — сказал он, и его голос прозвучал мягче, чем он ожидал. Он не удержался и легонько потрепал ее по челке. Чешуйчатые костяшки пальцев скользнули по шелковистым волосам. — Если будешь такой рассеянной, то навлечешь на себя беду. И смотри, не выбегай на железную дорогу.
— Я буду осторожна. Спасибо вам! — Девчушка сделала забавный, манерный поклон и помчалась дальше, к своим играм.
Эррол снова сел, но теперь его взгляд неотрывно следил за ней. Тревога, исходившая изнутри, сгущалась, превращаясь в тяжелый камень в желудке. Он видел, как она резвится, и высший разум, инстинкт его крови, кричал о надвигающейся беде.
И она пришла.
Девочка, забыв обо всем на свете, выпорхнула за мячом прямо на рельсы. Юбка ее на мгновение зацепилась за торчащий из шпал ржавый гвоздь. Она дернулась, запуталась и упала. А в это время по путям, с оглушительным ревом и воем сирены, уже несся поезд.
Сердце Эррола ударило в грудную клетку с такой силой, что мир на миг поплыл. Он рванулся вперед. Мускулы напряглись, кровь загудела в жилах, призывая скрытую мощь. Но он был слишком далеко. Проклятие его крови — не человек, но и не дракон — делало его сильным, но не быстрым, как ветер.
Он не успел.
Оглушительный звук ударил по ушам, заглушая его собственный крик. Он застыл в нескольких шагах, беспомощно протянув руку. Поезд пронесся мимо, оставив за собой грохот и свист ветра.
